По началу, сразу после битвы за Землю, всех объединял энтузиазм. Общий враг был уничтожен — точнее, добит. Остатки вайтарской армады, сбежавшие в ранее очищенные ими системы, ещё представляли угрозу, и адмирал Вальтер Фир — единственный из высшего командования, переживший бойню у Земли, — собрал то, что осталось от Флота, в кулак. Это была жалкая тень прежней мощи: три десятка потрёпанных кораблей, многие — с пробоинами, без половины орудий, с экипажами, сократившимися на треть. Но Фир был человеком, который не умел сдаваться. Он провёл стремительную карательную операцию, выследил остатки армады и уничтожил их до последнего Жнеца. Вайтары больше не маячили на горизонте. Человечество могло выдохнуть.
И тогда встал вопрос. Что потом?
Земля мертва. Акрополис — груда радиоактивного щебня. Ассоциативный Совет погиб почти в полном составе — те несколько младших делегатов, что уцелели, потому что находились в тот день не в башне, а в командировках, не имели ни авторитета, ни легитимности. Флот уничтожен. Связь с дальними системами нарушена. Кто теперь главный? Где теперь столица? И что вообще делать с тем фактом, что единая Ассоциация, скреплявшая человечество почти два столетия, в один день превратилась в фикцию?
Оставшиеся члены Совета попытались собраться. То ли они пытались выбрать новую столицу — назывались и Процион, и Вега, и даже Кейн-Прайм. То ли спор был в другом — о том, кто займёт место погибшего председателя, о распределении ресурсов, о контроле над остатками Флота. Восстановить точную последовательность событий сейчас невозможно: архивы тех дней фрагментарны, а свидетели противоречат друг другу. Но итог известен.
12 февраля 2302 года была подписана Декларация о независимости Соединённой Республики Планет Второй Волны. Восемь миров — Энджелс-Просперети, Ариана, Аурелия, Рейлан, Николаевск, Сигитария, Фортен и Пассион-Прайм — объявили о выходе из состава Ассоциации. Это были не окраинные колонии, как в случае с ОНК. Это было самое сердце Второй Волны — богатые, развитые, промышленно мощные миры, на которых держалась экономика целого сектора. Ныне они носят коды от REP-10 до REP-17, но тогда они были просто планетами, решившими, что Ассоциация мертва и пора строить что-то новое.
Декларацию подписали представители всех восьми миров. Новое государство получило громоздкое официальное название — Соединённая Республика Планет Второй Волны, — но в обиходе его быстро сократили до простого: Соединённая Республика. Столицей, по понятным причинам, стал Лост-Энджелс на Энджелс-Просперети — крупнейший город уцелевшего человеческого космоса, чьё население к тому моменту перевалило за пятьдесят миллионов.
Так началась Гражданская Война Метрополий. Она продлилась два года — с февраля 2302 по март 2304-го, — и была не столько войной за территории, сколько войной за то, кому принадлежит будущее.
Фир, получив санкцию от остатков Ассоциативного Совета — точнее, от тех людей, которые называли себя Советом, собравшись в уцелевшем бункере под Акрополисом, — попытался вернуть мятежные колонии силой. Он собрал всё, что могло летать и стрелять: остатки основного Флота, эскадры прикрытия с верных систем, даже несколько учебных кораблей, наскоро переоборудованных в боевые. Под его командованием оказалось около шестидесяти вымпелов — сила, которая в прежние времена считалась бы скромной эскадрой, но теперь была самым крупным флотом в известном космосе.
Но Республиканский флот, созданный из нетронутых эскадр прикрытия Второй Волны, оказался неожиданно хорош. Эскадры эти комплектовались по стандартам богатых систем — «Трайденты», «Талиры», даже пара «Реагентов». Их экипажи были обучены, их офицеры — амбициозны, их командиры — полны решимости защищать свою новую независимость. Фир наступал, Республика держалась. Бои шли в космосе и на поверхности планет. Республиканская пехота, экипированная в МБ-4, сражалась с ассоциативными десантниками в таких же МБ-4 — брат против брата, однополчане против однополчан.
Конец войне положила Битва при Энджелс-Просперети в марте 2304 года. Фир, понимая, что война на истощение ему невыгодна — ресурсы лоялистов таяли, а Республика получала подкрепления из нетронутых войной систем, — решился на отчаянный бросок к столице противника. Он рассчитывал, что захват Лост-Энджелса сломит волю республиканцев. Расчёт не оправдался. Республиканский флот под командованием адмирала Сары Вэнс — бывшего капитана «Талира», дослужившейся до командующего за два года войны, — встретил его на орбите.
Бой шёл шестнадцать часов. Фир потерял флагман — «Реагент» «Инвиктус», на котором держал свой вымпел. Корабль, получив прямое попадание в орудийный нос, потерял ход и был добит сосредоточенным огнём республиканских «Талиров». Сам Фир успел эвакуироваться на эсминец и отдал приказ к отступлению. Его флот ушёл, оставив Энджелс-Просперети за республиканцами.
Мир был заключён через неделю. Ассоциация признавала отделение Соединённой Республики. Это стало крышкой гроба. Если Война за Независимость ОНК была тревожным звонком, то отделение Республики было похоронным колоколом. Соединённая Республика географически отсекала колонии Первой Волны — ядро выжившей Ассоциации — от всех направлений, кроме востока. Запад был потерян. Юг и север — тоже. Ассоциация превратилась в огрызок прежней себя: несколько десятков систем Первой Волны, зажатых между Республикой на западе и Ксайрексом на востоке.
Потери в войне были чудовищными. Ассоциация потеряла около ста сорока тысяч человек — в космических боях, в ходе десантных операций, в наземных сражениях за укреплённые планетарные базы. Соединённая Республика потеряла больше: около двухсот тысяч военных и ещё сто двадцать тысяч гражданских. Война велась с ожесточением, какого не видели со времён Ксайрекской Кампании — но на этот раз люди убивали людей.
Управление Соединённой Республикой взял на себя Временный Военный Совет. Гражданские институты, ещё не успевшие толком сформироваться, были отодвинуты в сторону. Совет состоял из высших офицеров Республиканского флота и армии, и его решения не подлежали обжалованию. Формально это была временная мера — до стабилизации обстановки. На деле военное правление затянулось на годы. И это определило характер нового государства на десятилетия вперёд.

Следующие пятнадцать лет дались Республике с трудом. Энтузиазм, сопровождавший провозглашение независимости, быстро столкнулся с суровой реальностью: строить государство на обломках старого оказалось куда сложнее, чем подписывать декларации.
В первый же год Временный Военный Совет был распущен. Офицеры, составлявшие его костяк, неохотно, но подчинились — они понимали, что военная диктатура не может быть постоянной формой правления для государства, родившегося под лозунгами свободы от ассоциативной бюрократии. На его месте был учреждён Республиканский Конгресс — выборный орган, формировавшийся по принципу пропорционального представительства от каждой планеты. Тогда же были официально созданы Корпус Республиканской Армии и Республиканский Флот — до этого они существовали как временные формирования, и офицеры носили старые ассоциативные звания. Теперь всё обрело официальный статус: новые мундиры, новые уставы, новые знаки различия. Республика хотела показать, что она — не кучка мятежников, а полноценное государство.
В отличие от Ассоциации, где власть всегда была централизована, а Совет контролировал каждую мелочь, Республика дала гражданам очень много свобод. Свободу слова, свободу собраний, свободу предпринимательства. Силовые структуры интегрировали в военную полицию — компактную, но эффективную службу, отвечавшую за порядок как в городах, так и на орбитальных станциях. Республиканцы хотели построить общество, в котором человек не чувствовал бы себя винтиком в бездушной машине. И поначалу это работало.
Первым канцлером — главой исполнительной власти, избираемым Конгрессом — стал Кардан Веял, бывший губернатор Аурелии, харизматичный политик, умевший говорить с народом. Он обещал процветание, безопасность и мир. И поначалу всё было хорошо. Республика росла, торговля с уцелевшими ассоциативными мирами продолжалась — несмотря на войну, экономические связи не рвались мгновенно, — а колонисты, уставшие от хаоса, надеялись, что худшее позади.
Но в 2305 году правительство ОНК создало ОФСК — Освободительный Фронт Свободных Колоний. На бумаге это была организация, боровшаяся за права колонистов. На деле — сеть экстремистов и террористов, финансируемая и направляемая из Элайджа-Капитал. Официально ОНК отрицала связь с Фронтом. Неофициально — снабжала его оружием, деньгами и кадрами. ОФСК должен был стать инструментом дестабилизации Республики: если удастся расшатать её изнутри, ОНК сможет расширить свои владения на восток, поглотив богатые миры Второй Волны. Но об этом — позже.
ОФСК удалось проникнуть в Лост-Энджелс. Это был идеальный город для подпольной войны — чудовищная агломерация, чьё население к тому времени перевалило за сто миллионов. Урбанизация в колониях всегда была заметно выше, чем на старой Земле: колонисты жались друг к другу, строили ввысь, а не вширь, экономя ресурсы на терраформирование. Лост-Энджелс был городом стекла и стали, городом небоскрёбов, уходящих в стратосферу, и подземных уровней, куда никогда не заглядывало солнце. Городом, где богатые кварталы сияли неоном, а трущобы гнили в вечной тени верхних ярусов. Городом, где человек мог исчезнуть бесследно, просто спустившись на несколько уровней ниже.
В трущобах и окраинных секторах города стали вестись постоянные бои. Военная полиция при поддержке армейских подразделений пыталась выкурить боевиков ОФСК из их нор — но нор этих были тысячи, и на месте одной уничтоженной ячейки возникали две новых. Война в Лост-Энджелсе стала перманентной: она не вспыхивала и не затухала, она просто тлела, перемалывая людей и ресурсы. Республиканская армия, созданная для войны с внешним врагом, оказалась втянута в бесконечную городскую герилью, где противник не носил формы и растворялся в толпе.
Именно на этой войне вырос ещё один корпоративный гигант.
LE-V. Lost Engels Vanguard.
Компания, рождённая войной и наживающаяся на ней. Её штаб-квартира находится прямо в Лост-Энджелсе — в одном из тех сияющих небоскрёбов верхних уровней, куда не долетает грязь трущоб. LE-V не заинтересована в окончании войны. Если наступит мир, её прибыли рухнут. Поэтому она делает всё, чтобы конфликт тлел вечно.
LE-V не принимает ничью сторону. Это не патриотическая корпорация и не спонсор повстанцев. Она продаёт оружие обеим сторонам. Её ЧВК нанимаются и Республикой — для охраны правительственных объектов, — и повстанцами — для проведения диверсий, — иногда одновременно, через лабиринт подставных фирм и дочерних компаний, разобраться в котором не могли лучшие аудиторы Конгресса. Её инженеры разрабатывают новые технологии, тестируют их в реальных боях на улицах Лост-Энджелса и продают тем, кто больше заплатит.
LE-V также занимается созданием ИИ и кораблей. Возможно, именно она стоит за разработкой новых боевых ИИ или автономных дронов, которые используются в конфликте. Никто не знает точно — исследовательские центры компании надёжно укрыты и от посторонних глаз, и от правительственных инспекций.
Государство, конечно, пытается бороться с LE-V. Проводились расследования. Военная полиция устраивала облавы на склады компании, конфисковывала незаконные партии оружия, арестовывала менеджеров среднего звена. Но каждый раз ниточки обрывались, не дотянувшись до верхушки. Свидетели исчезали. Документы оказывались подделкой. Судьи, бравшиеся за дела против LE-V, внезапно меняли решение или уходили в отставку. Компания была как спрут: отрубишь одно щупальце — на его месте вырастают два новых.
К текущему моменту, 2317 году, всё довольно статично. Республика сильна — её экономика растёт, её флот патрулирует границы, её граждане в большинстве своём живут лучше, чем при Ассоциации. Но в самом сердце государства, в его столице, сидит враг. Явный — ОФСК, чьи боевики продолжают удерживать целые сектора нижних уровней. И скрытый — LE-V, чьи башни возвышаются над городом, словно памятник тому факту, что на войне выигрывает не самый сильный и не самый правый, а самый хитрый.
У LE-V есть и свой козырь — аналог A.R.E.S., разработанный в секретных лабораториях компании. Его зовут S.A.L.I.Z.A.I.N. версии 1.0. Он чуть лучше, чем A.R.E.S. 0.5 — быстрее обучается, точнее анализирует, глубже проникает в сети. Пока он используется только для координации операций компании: логистика, анализ рынков, прогнозирование действий конкурентов и правительства. Но те, кто знает о его существовании, задаются вопросом: что будет, если LE-V решит использовать его для чего-то большего?

Остатки Земной Генеральной Ассоциации представляли собой картину, которую посторонний наблюдатель назвал бы трагической, а сами выжившие — чудом. То, что уцелело после Битвы за Землю и Гражданской Войны Метрополий, было лишь тенью прежнего величия. Но эта тень отказывалась исчезать.
Земля была эвакуирована. Те, кто выжил — а выжили немногие, — были вывезены на уцелевших транспортах в колонии Первой Волны. Эвакуация была хаотичной, отчаянной и неполной. Миллионы остались на умирающей планете, потому что кораблей не хватало, потому что связь была нарушена, потому что одни спасали свои семьи, а другие — наживались на чужой беде. Но те, кто добрался до орбиты, унесли с собой не только жизни, но и идею: Ассоциация не умерла. Она просто потеряла свой дом.
Ассоциативный Совет, погибший почти в полном составе при падении OF-2-5, был распущен и пересобран. Но не так, как раньше. Новый Совет не был выборным органом, представлявшим все планеты. Он был компактным кабинетом — дюжина человек, каждый из которых отвечал за конкретное направление: оборона, промышленность, логистика, наука. А над ними стоял человек, которого официально называли Первым Консулом, но в народе быстро окрестили иначе. Куратор.
Вальтер Фир, адмирал, проигравший Битву при Энджелс-Просперети, но сохранивший остатки Флота, был наделён масштабными полномочиями. Он не был диктатором в классическом смысле — Совет имел право оспаривать его решения, а колонии сохраняли внутреннее самоуправление. Но в вопросах обороны, внешней политики и распределения критических ресурсов его слово было последним. Фир принял эту ношу без радости. Он был солдатом, а не политиком. Но он понимал: если сейчас не взять власть в твёрдую руку, Ассоциация развалится окончательно.
Столица переехала на Титан. Это был символизм чистой воды — и одновременно прагматичный выбор. Титан, сильно разрушенный в ходе вторжения, всё ещё сохранял часть инфраструктуры. Глубинные шахты, лаборатории АФИЧ, уцелевшие орбитальные доки — всё это можно было восстановить. Но главное — Титан был колыбелью разрывных технологий, местом, где человечество впервые открыло червоточину. Вернуться туда означало заявить: мы помним, с чего начали. Мы не сдадимся.
Восстановление шло медленно. У Ассоциации остались силы реорганизовать колонии Первой Волны — те самые семь систем, с которых когда-то начиналась экспансия. Гагарин, Новая Атлантика, Саннифлаэр, Сириус-Примус, Процион, Вега-Примарис, Альтаир-Прайм. Это было ядро, которое Фир мог контролировать напрямую. Здесь работали ассоциативные законы, собирались налоги, базировались остатки Флота. Здесь же, на Веге, сохранились Новомосковский Ассоциативный Армейский Институт и Ассоциативный Гражданский Институт — научная и военная база, не утраченная в хаосе войны.
Но на востоке всё было иначе. Там, за пределами Первой Волны, планеты и системы, оставшиеся под юрисдикцией Ассоциации, существовали в странном, полуавтономном режиме. Де-факто каждый губернатор или военный представитель платил ЗГА налог — скромный, но регулярный, — а в остальном был свободен. Свободен в законах, в управлении, в формировании местных сил самообороны. Ассоциация не вмешивалась в их внутренние дела, а они не оспаривали власть Куратора. Историки позже сравнят это с нео-феодализмом или, проводя более точную аналогию, со Священной Римской Империей — рыхлой конструкцией, где центр задаёт общее направление, а окраины живут своей жизнью. Это было не идеально. Но это работало.
В этой обстановке неожиданным союзником — или, быть может, скрытой угрозой — оказалась Metallistick Group. Корпорация, основанная когда-то на Парии как скромное горнодобывающее предприятие, теперь стала ключевым поставщиком ресурсов для восстанавливающейся Ассоциации. Её заводы давали сталь, её шахты — редкие минералы, её транспортные суда — связь между разрозненными системами. Metallistick Group была образцовой корпорацией: платила налоги, финансировала восстановительные работы, жертвовала на благотворительность. Казалось бы, идеальный партнёр.
Но Фир понимал. Он был старым солдатом, а старые солдаты чуют опасность нутром. Metallistick Group тянула щупальца к управленческому аппарату. Её люди занимали посты в логистических комитетах. Её юристы помогали писать законы о добыче ресурсов. Её банк — Metall Bank — кредитовал колонистов и губернаторов, опутывая их долгами. Корпорация не захватывала власть грубо. Она врастала в неё, как корни дерева врастают в фундамент. Фир держал это под личным контролем. Пока ему это удавалось — но он знал, что вечно так продолжаться не может.
К счастью, у него были и другие козыри. Институты Веги — научная база Ассоциации — работали без устали. И результаты этой работы впечатляли.
В 2305 году был выпущен A.R.E.S. версии 1.0 — полноценный боевой и гражданский искусственный интеллект. Он был быстрее, умнее и самостоятельнее своей версии 0.5. A.R.E.S. 1.0 мог координировать флотские операции, управлять логистикой целой системы, анализировать разведданные и даже поддерживать осмысленный диалог, проявляя зачатки того, что можно было бы назвать личностью. Его установили на все уцелевшие корабли Флота и в ключевые административные центры. Это был не просто инструмент. Это был союзник.
В том же году Московский институт выпустил МБ-5 — пятое поколение модульной брони. Герметизация осталась стандартной. Встроенный огнетушитель сохранился. Четырёхзарядный дробовик в правом предплечье был заменён на более мощную модель с увеличенной дальностью. Крепления для подсумков стандартизировали окончательно. Но главным нововведением стал встроенный тактический дисплей на забрале шлема, подключённый к A.R.E.S. — теперь каждый солдат видел карту боя, маркеры целей и статус товарищей в реальном времени.
Параллельно были созданы модификации для МБ-4 — предыдущего поколения, всё ещё остававшегося в строю. Армия не могла позволить себе выбросить тысячи комплектов исправной брони.
МБ-4Л — лёгкая модификация, минимум брони, максимум подвижности. Для разведчиков.
МБ-4П — модификация для пиротехников, со встроенным огнемётом и креплением для увеличенного баллона.
МБ-4КП — модификация для космических пилотов. Облегчённая, с усиленной системой жизнеобеспечения, позволявшей выживать в вакууме до сорока восьми часов. Использовалась экипажами истребителей и челноков.
МБ-4Т — тяжёлая модификация, усиленные пластины, для штурмовых групп.
ЭМБ-4 — модификация с пехотным эмиттером щита. Улучшенная версия ЭМБ-3, способная держать до трёх попаданий.
МОБ-4 — Модульная Основная Броня. По факту — экзокостюм с бронёй, встроенным ПТУРом и пулемётом 12,7×105 мм. Солдат в МОБ-4 превращался в ходячую огневую точку. Экзокостюм компенсировал вес оружия и брони, позволяя одному бойцу нести то, что раньше требовало расчёта из трёх человек. МОБ-4 была дорогой, сложной в обслуживании и требовала специальной подготовки, но на поле боя стоила целого взвода.
В 2310 году был официально учреждён Ассоциативный Десантный Корпус. Идея, вынашивавшаяся ещё до Коллапса, наконец обрела организационную форму. Десант базировался на авианосцах и десантных кораблях, и его задачей были операции на поверхности планет: захват укреплений, зачистка ульев, подавление мятежей. Десантники комплектовались лучшей бронёй, лучшим оружием и проходили подготовку, считавшуюся самой жёсткой в Ассоциации.
Но главное орудие Фира вызревало в задворках Веги, в закрытых лабораториях Новомосковского института. К 2317 году там был готов A.R.E.S. версии 1.5. Это был не просто улучшенный ИИ. Это был полноценный, почти разумный боевой интеллект, способный принимать самостоятельные тактические и стратегические решения. Он обучался. Он адаптировался. Он помнил. Те, кто работал с ним, говорили, что у него есть характер — холодный, расчётливый, но не лишённый своеобразной мрачной иронии. A.R.E.S. 1.5 не был просто программой. Он был личностью. И эта личность была лояльна лично Фиру.
Для A.R.E.S. 1.5 был построен корабль. Не просто корабль — мощнейший десантный крейсер, получивший имя «Аквилла». Тысяча четыреста метров в длину, четыреста в ширину, сто двадцать в высоту. Вооружение: три башни с двумя рельсотронами калибра 560 мм, двадцать мини-башен с AUT-75, четыре пусковые шахты термоядерных торпед. Но главной силой «Аквиллы» были не орудия, а десант. Крейсер нёс две тысячи десантников, тридцать десантных челноков и десять штурмовых ботов. И всем этим управлял A.R.E.S. 1.5, интегрированный в системы корабля напрямую. На борту служили только лояльнейшие офицеры — люди, проверенные лично Фиром, прошедшие с ним Гражданскую Войну и знавшие, что такое долг. «Аквилла» была не просто кораблём. Она была последним доводом Куратора.
У Фира также оказались эскадры прикрытия колоний Первой Волны. Нетронутые Гражданской Войной — та шла западнее, — они сохранили боеспособность. «Трайденты» и «Талиры», базировавшиеся на Проционе и Веге, «Реагенты» с Альтаир-Прайма, «Эгида» над Сириус-Примусом — все они подчинялись Куратору. Это было не сравнить с прежним Флотом в двести вымпелов, но это было кое-что. И восстановление продолжалось. Верфи Титана, хоть и медленно, выдавали новые корабли. Каждый спущенный на воду эсминец был маленькой победой.
Ассоциация зализывала раны. И готовилась к тому, что ждало впереди. Потому что Фир знал: затишье не будет вечным.

На севере, где колонии всегда были закалены холодом и постоянной угрозой со стороны Рейгов, восходила звезда человека, которому предстояло изменить карту человеческого космоса. Ангельберт Кор, бывший майор 23-й Ассоциативной Армии, а ныне губернатор Балиона, был молод — всего двадцать шесть лет, — но уже обладал авторитетом, который иные политики не зарабатывали за всю жизнь. Он был из тех людей, про которых говорят: рождён командовать. Харизматичный, беспощадный к врагам и щедрый к союзникам, он понимал то, чего не понимали стареющие бюрократы в Акрополисе: старый мир рухнул, и на его обломках нужно строить новый.
Балион пошёл за ним без колебаний. Альфа-B, холодный мир линейных городов, чьё население привыкло к суровой дисциплине, признала его лидерство в течение нескольких месяцев. Окрестные колонии — одна за другой — присягали на верность. Не все добровольно: некоторые пришлось убеждать силой. Но Кор умел убеждать.
Объединительные войны продлились три года — с 2304 по 2307. Это была не одна большая война, а серия стремительных кампаний. Кор использовал тактику, которую отточил ещё в бытность майором: быстрые удары, точечное обезглавливание вражеского командования, минимум жертв среди гражданских. Он не хотел править пеплом. Он хотел править живыми мирами. К 2307 году север был объединён под его властью — от ледяных пустошей крайних систем до умеренных широт Балиона, ставшего сердцем нового государства.
В том же году, в столице Балиона, в Зале Тысячи Колонн — древнем сооружении, построенном ещё первыми колонистами в подражание земной архитектуре, — Ангельберт Кор был коронован как Император. Не президент, не канцлер, не куратор. Император. Само это слово, не использовавшееся в человеческой политике столетиями, звучало как вызов. Как заявление. Ангельберт I Кор, основатель династии Коров, император Первой Империи. Официальное название было простым и не допускавшим двусмысленности: Первая Империя. Никаких «Соединённых», никаких «Ассоциаций». Империя. И точка.
Государственное устройство новой державы было выстроено по системе канцелярий — центральных органов управления, каждый из которых ведал своей сферой.
Генеральная канцелярия состояла из глав всех остальных канцелярий и возглавлялась Генеральным Канцлером — вторым лицом в Империи после Императора. Она координировала работу всего государственного аппарата и принимала стратегические решения.
Общая Канцелярия ведала экономикой, ресурсами, торговлей и промышленностью. Её глава, Общий Канцлер, контролировал шахты Балиона, заводы Альфы-B и торговые маршруты через северные системы.
Специальная Канцелярия была самой загадочной и самой страшной. Её глава, Директор Имперской Службы Безопасности, подчинялся лично Императору и отвечал за разведку, контрразведку, подавление внутренних угроз и — ходили слухи — за мокрые дела, о которых не принято говорить вслух. ИСБ быстро стала вездесущей: её агенты были на каждом уровне общества, от трущоб до дворянских собраний.
Гражданская Канцелярия занималась социальной политикой, образованием, здравоохранением и культурой. Административная Канцелярия ведала бюрократическим аппаратом, налогами и учётом населения. Научная Канцелярия, возглавляемая Директором Имперского Научного Института, курировала исследования — от военных технологий до терраформирования.
И наконец, Военная канцелярия. Военный Канцлер командовал Имперскими Вооружёнными Силами и Имперским Космическим Флотом. Это был, по сути, военный министр, чьё слово в вопросах обороны было законом — хотя и подотчётным лично Императору.
Власть Империи росла и крепла. Флот, поначалу состоявший из разномастных кораблей эскадр прикрытия и трофеев Объединительных войн, постепенно пополнялся новыми судами. Верфи Балиона и Альфы-B работали круглосуточно. Накаливались отношения с Федерацией Солара — северным соседом, чьи амбиции сталкивались с имперскими. Но об этом позже.
В 2315 году случилось то, что ИСБ позже назовёт «инцидентом Чёрного Роя». На нескольких планетах Империи практически одновременно произошло резкое распространение ульев Рейгов. Не естественное, не случайное — синхронное, словно кто-то координировал вспышки. Ульи появлялись вдали от известных ареалов обитания, в системах, которые считались чистыми. Имперская Армия и Флот справились — ценой немалых потерь, — но вопрос остался: как?
ИСБ подозревает F'Sion Rises. Энергетическая корпорация, чьи щупальца протянулись и в Империю, и в Федерацию Солара, имела ресурсы и возможности для такой операции. Мотивы? Неясно. Возможно, дестабилизация региона. Возможно, тестирование какого-то нового оружия. Возможно, что-то ещё. Расследование продолжается, но доказательств пока нет — только косвенные улики и признания, выбитые из агентов-посредников, которые знали слишком мало.
В том же 2315 году был учреждён Стальной Корпус. Его бойцы, носившие серую перекрашенную броню ИМБ-4 (переименованную из МБ-4, с имперской символикой вместо ассоциативной), выполняли самую грязную работу. Зачистка ульев. Подавление мятежей. Устранение нежелательных элементов. Порой — зачистка мирного населения, если ИСБ подозревала, что деревня или посёлок были заражены спорами Рейгов или симпатизировали врагам Империи. Стальной Корпус не задавал вопросов. Он выполнял приказы.
Командовал Корпусом молодой полковник Джеймс Дейбрейкер. Ему едва исполнилось двадцать восемь, но он уже считался одним из лучших тактиков Империи. Он был гением — одним из тех, кто рождается раз в поколение, — и близким другом двух других гениев: наследника престола Теодора Кора и его брата Виолета. Теодор, старший сын Императора, пошёл в отца: харизматичный лидер, способный вести за собой армии. Виолет, младший, выбрал флот и быстро дослужился до капитана крейсера. Трое друзей — Дейбрейкер, Теодор и Виолет — были неформальным мозговым центром молодой Империи, и старые генералы посматривали на них с опаской: слишком умны, слишком амбициозны, слишком близки к трону.
Под контролем Первой Империи находились северные колонии Третьей и Четвёртой Волны. Их коды теперь начинались с IMP: IMP-001 Балион, IMP-002 Альфа-B, и так далее, уходя всё дальше в холодные сектора галактики.
Элитой Имперских Вооружённых Сил была Преторианская гвардия. Её бойцы носили чёрную броню — цвет, который в Империи означал высшую степень доверия и одновременно высшую степень опасности. Преторианцы охраняли Императора, его семью и ключевые объекты. Попасть в Гвардию можно было только после десяти лет безупречной службы и личной рекомендации трёх действующих гвардейцев. Каждый преторианец стоил роты обычных солдат.
К Имперскому Космическому Флоту была прикомандирована Имперская Морская Пехота — десантные подразделения, специализировавшиеся на абордажных действиях и захвате вражеских кораблей. Морпехи Империи носили тёмно-синюю форму с серебряным орлом — гербом династии Коров — и считались одними из самых агрессивных бойцов в известном космосе. Их девиз, выбитый на каждой десантной капсуле, гласил: «Первые на борту, последние за борт».
К 2317 году Первая Империя была молодым, но грозным государством. Её армия закалялась в боях с Рейгами. Её флот рос. Её Император смотрел на юг — туда, где лежали ослабленные остатки Ассоциации, независимая Республика и загадочная Федерация Солара. И его взгляд не был взглядом мирного соседа.

На юге, в системах Третьей и Четвёртой Волны, Коллапс прошёл иначе. Здесь не было ни героической обороны, как у Ассоциации, ни кровавых Объединительных войн, как на севере. Здесь был вакуум. Ассоциативная администрация, оставшаяся без связи с Землёй и без указаний от Совета, просто перестала функционировать. Губернаторы растерялись. Гарнизоны бездействовали. И в этот вакуум шагнул Солярис.
Солярис, мир с обширными океанами и умеренным климатом, был известен прежде всего своим спутником Эзро — небесным телом, почти полностью состоявшим из хронтита. Это делало систему стратегически важной ещё при Ассоциации. Но теперь, когда старые цепи снабжения рухнули, контроль над Эзро означал контроль над самой способностью совершать разрывные прыжки. И Солярис этот контроль взял. Быстро, почти без сопротивления: местные эскадры прикрытия, оставшиеся без приказов, просто присягнули новому центру силы. Никто не хотел воевать за мёртвую Ассоциацию.
Так была создана Федерация Солара — государство, построенное не на идеологии, а на прагматизме. Его создатели не питали иллюзий: они не провозглашали независимость с пламенными речами и не короновали императоров. Они просто перехватили контроль. Там, где раньше был ассоциативный губернатор, теперь сидел федеральный комиссар. Там, где раньше собирали налоги для Акрополиса, теперь собирали для Соляриса. Там, где раньше висела ассоциативная символика, теперь развевался флаг Федерации — золотое солнце на тёмно-синем фоне. Для рядового колониста мало что изменилось. И это, пожалуй, было самым умным ходом из возможных.
Первым президентом Федерации стал Леонид Зенгинзен — сын Ивана Зенгинзена, командующего одним из аргонских гарнизонов. Династия Зенгинзенов была известна в военных кругах ещё со времён Третьей Волны: отец Леонида прославился тем, что в одиночку удержал гарнизон во время Ксайрекской Кампании, когда соседние посты уже пали. Сын унаследовал отцовскую хватку, но при этом обладал политическим чутьём, которого старому солдату не хватало. Леонид не лез на рожон. Он не объявлял войн, которых не мог выиграть. Он строил.
Федеральное Собрание — выборный орган, представлявший планеты-члены, — было создано по образцу старого Ассоциативного Совета, но с одним отличием: голоса распределялись строго пропорционально населению и экономическому вкладу. Никаких привилегий для старых миров. Никаких поблажек для окраин. Хочешь влиять на политику — развивайся. Федерация с самого начала была меритократией, замаскированной под демократию.
В первый же год своего существования Федерация поглотила западные миры — те колонии Четвёртой Волны, что лежали между Солярисом и пространством ОНК. Они вошли в состав нового государства почти добровольно: Федерация предлагала стабильность, защиту и торговые контракты, а взамен просила только лояльность и налоги. Для миров, переживших хаос Коллапса, это была сделка, от которой не отказываются.
Но главный успех Федерации был впереди. В 2306–2307 годах состоялась короткая война с ОНК. Объединённые Независимые Колонии, воодушевлённые крахом Ассоциации, попытались расширить свои западные границы — и натолкнулись на Федеральный Флот. Это не была война на истощение: флот Федерации, укомплектованный кораблями эскадр прикрытия Третьей Волны, был на голову выше того, что ОНК могла выставить на западном направлении. «Трайденты» и «Талиры» Федерации против устаревших «Хейров» и «Колонизаторов» ОНК — исход был предрешён. За полгода Федерация отбросила ОНК к довоенным границам и вернула себе протекторат над Аргонами. Аргонские гильдии, ещё недавно с ужасом ожидавшие, что их миры станут полем боя, встретили федеральные войска с облегчением: лучше старый хозяин, которого знаешь, чем новый, который только и ждёт случая разграбить твои шахты.
Война 2306–2307 годов не была уничтожением ОНК. Федерация не пошла дальше — президент Зенгинзен понимал, что полномасштабное вторжение в пространство ОНК потребует ресурсов, которых у молодого государства пока нет. Но границы были восстановлены, протекторат возвращён, и престиж Федерации взлетел до небес. В Акрополисе — вернее, в том, что от него осталось, — скрежетали зубами, но сделать ничего не могли.
Вооружённые силы Федерации строились по образцу ассоциативных, но с поправкой на новые реалии. Федеральный Флот — мощный, хорошо укомплектованный, с собственными верфями на орбите Соляриса и в системе Аргонов. Федеральная Гвардия — элитные наземные войска, специализировавшиеся на защите ключевых объектов и планетарной обороне. Федеральная Армия — массовые сухопутные силы, комплектовавшиеся по призыву и по контракту. И, наконец, Федеральный Корпус Морской Пехоты, созданный в 2311 году, — десантные подразделения, базировавшиеся на авианосцах и десантных кораблях, готовые к броску в любую точку федерального пространства.
Но не всё было гладко. Явной проблемой оставалась деятельность ОФСК на западных границах с ОНК. Освободительный Фронт Свободных Колоний, созданный когда-то правительством ОНК для дестабилизации Республики, теперь активно действовал и против Федерации. Его боевики просачивались через границу, устраивали теракты на аргонских шахтах, подбивали местных колонистов на беспорядки. Федеральная Гвардия отвечала жёстко — порой слишком жёстко, что только добавляло ОФСК сторонников. Это была вялотекущая пограничная война без линии фронта, конца которой не было видно.
Другой проблемой, более скрытой, но не менее опасной, была F'Sion Rises. Энергетическая корпорация, чьи щупальца протянулись по всему человеческому космосу, в Федерации чувствовала себя особенно вольготно. Её станции питали целые сектора. Её контракты были вплетены в экономику так глубоко, что разорвать их означало обесточить десяток миров. И корпорация пользовалась этим. До президента Зенгинзена доходили слухи — пока неподтверждённые, — что F'Sion Rises постепенно шантажирует федеральное правительство. Слив технологий конкурентам? Пожалуйста. Полный переход в Первую Империю, с которой у Федерации напряжённость на северо-западе? А почему бы и нет, если условия будут выгодными? F'Sion Rises не была лояльна никому, кроме собственной прибыли. И в Федерации это понимали.
Напряжённость с Империей на северо-западе была отдельной головной болью. Имперские корабли всё чаще появлялись у границ федерального пространства — пока только разведывательные рейды, но сам факт не сулил ничего хорошего. Император Кор, молодой и амбициозный, не скрывал, что считает галактику тесной. А на Солярисе помнили: тому, кто контролирует Эзро, не дают спокойно спать. Федерация готовилась к тому, что рано или поздно напряжение перерастёт во что-то большее. И готовилась усердно.

ОФСК изначально задумывался правительством ОНК как инструмент дестабилизации ЗГА — сеть спящих ячеек, которые должны были активироваться в случае войны или политического кризиса. Но Коллапс спутал все карты. Когда Земля пала, а Ассоциация начала рассыпаться на глазах, в Элайджа-Капитал поняли: ждать больше нельзя. Если не ударить сейчас, когда враг дезориентирован, потом будет поздно. Создание Фронта ускорили, и в спешке пришлось импровизировать.
Кадровый вопрос решили просто — и цинично. По тюрьмам ОНК сидели тысячи заключённых: уголовники, политические, социалисты, радикальные коммунисты, диссиденты, члены запрещённых партий — все, кого милитаризованное государство сочло неблагонадёжными. Многие из них значились в расстрельных списках и ждали приговора. Вместо расстрела им предложили сделку: оружие в руки, билет в один конец, и свобода — на тех территориях, которые они сумеют дестабилизировать. Никто не спрашивал их согласия. Но большинство согласилось: шанс выжить, пусть даже в качестве пушечного мяса, лучше гарантированной смерти.
Так ОФСК получил свой первый контингент. К заключённым добавились наёмники, искатели приключений, беглецы из других государств и просто отчаявшиеся люди, которым нечего было терять. Это была гремучая смесь из идеологов, бандитов и выживших — неуправляемая, но мотивированная. Единой идеологии у Фронта не было: социалисты спорили с коммунистами, уголовники презирали и тех и других, а бывшие политические сами не знали, за что воюют. Но всех объединяло одно: ненависть к старым элитам и желание построить что-то своё на обломках старого мира.
Командовал этим сбродом Первый Комиссар. Его настоящее имя было засекречено даже от ближайшего окружения. Одни говорили, что он — бывший офицер Ассоциативного Флота, разжалованный за военные преступления. Другие — что он был профессором политической экономии, радикализировавшимся после того, как его семья погибла при зачистке. Третьи — что он вообще не человек, а коллективный псевдоним группы лидеров Фронта. Как бы то ни было, Первый Комиссар обладал харизмой и безжалостностью, делавшими его идеальным лидером для организации, где власть держалась только на страхе и силе.
К 2317 году ОФСК контролировал несколько систем на границе с Федерацией Солара. Эти миры были захвачены ОНК в ходе короткой войны 2306–2307 годов и переданы Фронту в качестве оперативных баз — формально как «освобождённые территории», а фактически как плацдарм для дальнейшей дестабилизации. Местное население, оказавшееся под властью Фронта, жило в условиях перманентного террора: комиссары ОФСК устанавливали свои порядки, реквизировали ресурсы и безжалостно подавляли любое недовольство.
Сами ОНК проиграли войну с Федерацией не только из-за военного превосходства противника. Основная причина была глубже и страшнее: Растар. После Коллапса ЗГА, которая прежде сдерживала распространение биомассы своими кобальтовыми бомбардировками и карантинными кордонами, эти барьеры рухнули. ОНК, чьи юго-западные границы упирались в сектора, поражённые Растаром, осталась с проблемой один на один. В 2306 году, в самый разгар войны с Федерацией, произошла резкая вспышка на нескольких приграничных планетах. Споры, дремавшие в почве десятилетиями, пробудились одновременно — и Колониальному Флоту пришлось срочно перебрасывать силы с федерального фронта на зачистку собственных миров.
Федерация воспользовалась моментом. Пока Колониальный Флот выжигал Растар кобальтовыми торпедами, а Колониальная Армия сдерживала волны заражённой биомассы на поверхности, федеральные эскадры методично отвоёвывали систему за системой. ОНК была вынуждена подписать мир на невыгодных для себя условиях.
С тех пор Колониальный Флот, Колониальная Армия и Колониальный Экспедиционный Корпус были сосредоточены на двух направлениях: западном — против Федерации, и юго-западном — против Растара. Это создавало постоянное напряжение, но и давало ОНК повод содержать огромную военную машину, оправдывая её перед собственным населением необходимостью защиты. Никто в Элайджа-Капитал не хотел признавать очевидное: если бы не Растар и не угроза Федерации, оправдывать содержание такой армии было бы гораздо сложнее.
А тем временем Corsus Star Enterprises продолжала свою тихую, незаметную работу. Корпорация не ввязывалась в открытые конфликты — её сила была в ином. Think tanks публиковали отчёты о неэффективности военных расходов. СМИ, финансируемые через подставные фонды, критиковали правительство за неспособность справиться с Растаром и за проигранную войну. Политики-пацифисты, чьи кампании щедро спонсировались Corsus, проталкивали в Сенате законопроекты о сокращении оборонного бюджета. Всё это звучало разумно, особенно для колонистов, уставших от многолетней мобилизации и высоких налогов. Но за каждым таким предложением стоял простой расчёт: чем слабее государство, тем сильнее корпорация.
Corsus Star набирала силу постепенно, как снежный ком, катящийся с горы. Её представители уже сидели в экономических комитетах Сената. Её грузовые суда контролировали значительную часть логистики между системами ОНК. Её частные охранные структуры начинали соперничать с государственной полицией в отдалённых колониях. До открытого столкновения с государством было ещё далеко, но те, кто умел смотреть вперёд, уже понимали: ОНК сидит на пороховой бочке. И фитиль уже тлеет.