Первой ласточкой Второй Волны стала планета, которую одни историки относят к ней, а другие — всё же к Первой. В 2150 году была колонизирована KL-105 Секундус — вторая обитаемая планета в системе Альфа Центавра, о которой знали давно, но до которой не доходили руки. Теперь руки дошли. Секундус стала мостом между двумя эпохами. В 2151 году «Филадельфия-КМ» достигла системы KL-129 Фортен. Девятая планета системы — холодный, но пригодный для жизни мир — была колонизирована после минимального терраформирования. Её атмосфера оказалась плотнее земной, а гравитация — чуть выше, что делало передвижение поначалу непривычным, но терпимым. В 2152 году настал черёд KL-138 Николаевска. Восьмая планета далёкой системы, названная в честь одного из основателей АФИЧ, встретила колонистов суровым климатом: большую часть года здесь царила зима, а лето было коротким и прохладным. Николаевск стал миром шахтёров и лесорубов — на планете обнаружили обширные залежи редкоземельных металлов. 2153 год принёс сразу два новых мира. KL-145 Аурелия, пятая планета своей системы, обладала уникальной особенностью: её орбита была почти идеально круговой, а наклон оси — минимальным. Времён года здесь не существовало. Вечная весна сменялась вечной осенью, и колонисты, прибывшие на планету, быстро окрестили её «садом». Спутник KL-145a Рейлан, меньший и холодный, стал научным форпостом. В том же году была колонизирована KL-153 Ариана — третья планета системы, обладавшая обширными океанами и архипелагами. Её спутники — KL-153a Эйден, KL-153b Цоллер и KL-153c Вэн — также были признаны пригодными для заселения, хотя и требовали более серьёзной подготовки. Ариана быстро стала транспортным узлом Второй Волны: её океаны служили идеальными посадочными площадками для гидропланов, а архипелаги — естественными укрытиями для портов. В 2154 году была колонизирована KL-169 Энджелс-Просперети — четвёртая планета системы, которой суждено было стать торговой и промышленной жемчужиной Второй Волны. Её климат был мягок, ресурсы — обильны, а расположение — идеально для транзитных маршрутов. Спутник KL-169a Фогг, туманный и загадочный, стал перевалочной базой для грузов, следовавших дальше. Планетарная столица, Лост-Энджелс, получила гранты от Ассоциативного Совета и росла с невероятной скоростью — ввысь и вширь, поглощая пригороды и становясь агломерацией, которая к 2170-м годам переросла сам Акрополис. Лост-Энджелс стал символом Второй Волны: город, где смешивались все языки, все культуры, все амбиции. В 2155 году были колонизированы ещё два мира. KL-171 Пария — первая планета системы, вокруг которой вращалось огромное количество астероидов и газовых гигантов. Пария стала центром пустотной промышленности: её орбитальные заводы перерабатывали руду с астероидов, а газовые гиганты служили источниками топлива. KL-184 Вышина, четвёртая планета своей системы, была миром гор и плато — разреженный воздух, низкая гравитация, захватывающие дух пейзажи. Здесь селились в основном учёные и отшельники. В 2156 году Вторая Волна завершилась колонизацией двух последних систем. KL-192 Сигитария — мир с обширными равнинами и степями, ставший аграрным центром. KL-195 Пассион-Прайм — тёплая, почти тропическая планета, быстро заселённая теми, кто устал от холода других колоний. Вторая Волна добавила к человеческому космосу десять новых систем. Вместе с Первой их стало семнадцать. Человечество больше не было кучкой колоний, сгрудившихся вокруг Солнечной системы. Оно раскинулось на десятки световых лет, и его амбиции росли вместе с его размерами. Тем временем на улицах колоний и на палубах кораблей происходило незаметное, но важное изменение. Лигийский и евразийский — два языка, на которых говорили основатели Ассоциации, — начали постепенно смешиваться. Сначала это была просто смесь слов: евразийские технические термины проникали в лигийский, а лигийские торговые выражения — в евразийский. Потом появились общие грамматические конструкции. К 2160-м годам этот гибрид оформился в ранний общечеловеческий язык — неуклюжий, перегруженный синонимами, но понятный всем от Акрополиса до Пассии-Прайм. Человечество начинало говорить на одном языке — не потому что так приказали, а потому что так было удобнее.Человечество, совершив два рывка за полвека, решило взять паузу. Экспансия требует ресурсов, а ресурсы нужно было добывать, перерабатывать и доставлять. Началась эпоха обустройства. Города на планетах Первой и Второй Волны росли ввысь и вширь. Заводы строились с лихорадочной скоростью, пустотная промышленность расширялась: орбитальные фабрики, автоматические шахтёрские станции на астероидах, перерабатывающие комплексы в поясах газовых гигантов — всё это превращало каждую систему в самодостаточный экономический организм. Поверхность Титана обрастала складами — бесконечными рядами ангаров, тянувшихся на километры, где хранилось всё: от хронита до запасных частей для «Филадельфий». Процион, с его огромными заводскими цехами, построенными ещё в Первую Волну, чуть не стал промышленной столицей человечества — не хватило только населения, чтобы обогнать Акрополис. Лост-Энджелс на KL-169 Энджелс-Просперети привлекал переселенцев своими возможностями: город рос как на дрожжах, застраиваясь небоскрёбами из стекла и пластстали, и к 2170-м годам его население перевалило за сорок миллионов — больше, чем в Акрополисе. Аурелия с её вечной весной стала миром-курортом, куда стремились те, кто устал от холода и смога других колоний. Ариана с её архипелагами и тёплыми океанами привлекала торговцев и моряков: её порты никогда не пустовали. Остальные планеты Второй Волны тоже не стояли на месте. Фортен с его плотной атмосферой стал центром воздухоплавания: дирижабли и атмосферные челноки здесь были основным транспортом. Николаевск, суровый и холодный, оброс шахтёрскими посёлками, соединёнными монорельсами. Пария с её астероидными полями превратилась в центр пустотной промышленности — её орбитальные заводы давали треть всего металла Второй Волны. Вышина с её горами и плато стала убежищем для учёных и отшельников, ценивших тишину и разреженный воздух. Сигитария, аграрный мир, кормила половину колоний Второй Волны. Пассион-Прайм, тёплый и тропический, стал центром туризма и развлечений. Секундус, вечно спорящая о своей принадлежности к волнам, тихо развивалась, не претендуя на лидерство. Фогг, спутник Энджелс-Просперети, оставался перевалочной базой, но его туманная атмосфера привлекала художников и поэтов, искавших вдохновения. Эйден, Цоллер и Вэн — спутники Арианы — стали тихими колониями, где селились те, кто хотел быть поближе к цивилизации, но подальше от суеты. Рейлан, спутник Аурелии, превратился в научный центр, где изучали уникальную орбиту планеты-хозяйки. Стала зарождаться общая культура. Она не была навязана сверху — она росла снизу, из общих историй, общих песен, общих воспоминаний о том, как «Ривентали» впервые прыгнули к звёздам, как строители на орбите Энцелада собирали первый маяк, как E-412 шагнул в червоточину и вышел с другой стороны с опалённым костюмом. Культура Первой и Второй Волн была направлена на романтизацию освоения систем и открытия. Героями были не политики, а колонисты, инженеры, пилоты «Филадельфий» и капитаны «Ривенталей». Их имена давали улицам и городам. Их портреты висели в школах. Население к 2180-м годам увеличилось до примерно пятидесяти миллиардов человек, разбросанных по семнадцати системам. Земля всё ещё была самым населённым миром, но её доля неуклонно снижалась.
Тем временем в АНИ начались эксперименты по созданию первых эмиттеров энергетического щита — технологии, способной окружить корабль защитным полем. Теоретические расчёты были многообещающими, но практическая реализация упиралась в главную проблему: не хватало энергии. Реакторы холодного синтеза, даже самые современные, не могли выдать мощность, достаточную для поддержания стабильного щита. Работы продолжались, но до прорыва было ещё далеко. Московский институт представил МБ-2М — модернизированную версию модульной брони. Количество сегментов было сведено к минимуму: один на груди, два на животе. Нахлёст исчез полностью — новые замки держали пластины надёжно и без него. На плечах и груди теперь размещались опознавательные знаки: символ Ассоциации и номер подразделения. В правое предплечье был добавлен интегрированный огнетушитель — небольшая, но важная деталь, уже спасшая жизни в нескольких пожарах на учениях. Там же разместили автоматическую аптечку с универсальным лечащим средством Омниреазин, способным затягивать раны при малых и средних повреждениях. Солдат, получивший осколочное ранение, мог продолжать бой, пока аптечка работала. Политический ландшафт Ассоциации также изменился. Доля голосов колоний в Совете составила уже шестьдесят процентов — старые земные элиты больше не могли диктовать свою волю. Процион, Вега и Энджелс-Просперети стали самыми влиятельными колониями, и их делегаты всё чаще определяли повестку. Земля, формально оставаясь столицей, постепенно превращалась в символ прошлого — уважаемый, но уже не всемогущий.В 2183 году началась Третья Волна колонизации. Она стала самой масштабной в истории человечества — не только по числу колонизированных миров, но и по последствиям, которые ей предстояло принести.