.В 2220 году началась Четвёртая Волна колонизации — самая масштабная, самая дальняя и самая страшная. За два десятилетия, с 2220 по 2240 год, человечество колонизировало около сотни миров, раскинувшихся на десятки световых лет во все стороны от Солнечной системы. Это была эпоха великих открытий и великих ужасов. Потому что чем дальше люди уходили в космос, тем яснее становилось: галактика не пуста. И она не дружелюбна. Иногда экспедиции набредали на Поражённые планеты. Так их назвали позже, когда стало ясно, что это не единичный случай, а закономерность. Поверхность таких миров была усеяна неизвестными камнями — Монолитами. Они стояли вертикально, словно древние обелиски, и имели тёмно-фиолетовый цвет с пурпурными трещинами, из которых сочилась субстанция, похожая на магму. Вокруг Монолитов пространство искажалось: время текло неравномерно, гравитация плясала, связь отказывала. А из трещин в реальности появлялись они — Тени. Тени были не живыми и не мёртвыми. Они состояли из того же материала, что и Монолиты, и двигались с неестественной, пугающей плавностью. Они не атаковали немедленно — они словно ждали, когда чужаки подойдут ближе. А потом нападали. Обычное оружие было почти бесполезно против них: пули рикошетили, снаряды застревали в каменной плоти. Только огонь и тяжёлые рельсотроны могли замедлить их. Несколько экспедиций пропали без вести на Поражённых планетах, прежде чем военные усвоили урок: эти миры лучше обходить стороной. Иногда экспедиции набредали на Усопшие миры. Это были планеты, когда-то явно обитаемые, но теперь мёртвые. На их поверхности высились руины — величественные, прекрасные, совершенно чуждые. Развалины городов, созданных не человеческими руками. Немногие выжившие, которым удалось вернуться, и учёные, изучавшие собранные данные, называли их Прекрасными Городами Ангелов. Но в это мало кто верил. Ангелы? Какие ангелы? Большинство считало эти истории байками, порождёнными страхом и изоляцией. Усопшие миры охранялись. Странные, древние механизмы — автоматические турели, патрульные дроны, силовые барьеры — всё ещё функционировали спустя тысячелетия. Их технологии были древними, но превосходили всё, что могло создать человечество. Даже когда силами Ассоциативной Армии или орбитальной бомбардировкой удавалось уничтожить такой механизм, его фрагменты самоуничтожались — рассыпались в пыль, плавились, взрывались, — или оставались совершенно непонятными и неработающими. Лучшие умы АНИ и АФИЧ бились над загадкой, но не могли продвинуться ни на шаг. Самая большая концентрация Усопших миров наблюдалась на юго-востоке относительно Земли. На многих планетах, часто в тех же секторах, где находили Усопшие миры, встречалась дикая, но агрессивная биомасса. Она получила название Растар — от слов «rapid star», быстрая звезда, за скорость своего распространения. Растар не был разумен в привычном смысле, но обладал коллективным сознанием: каждая часть биомассы действовала скоординированно с остальными. Он поглощал всё живое, перерабатывал в свои структуры и распространялся спорами, способными выживать в вакууме. Планеты, поражённые Растаром, зачищались агрессивно. Для этого были разработаны кобальтовые торпеды — оружие, создававшее при взрыве облако радиоактивного кобальта-60, которое делало заражённую область смертельно опасной для всего живого на десятилетия вперёд. Целые континенты выжигались дотла. Но споры — микроскопические, вездесущие — продолжали жить. Их не могли уничтожить ни огонь, ни радиация. Мелкие очаги Растара сохранялись в почве, в атмосфере, в воде. Иногда, спустя годы после зачистки, биомасса вдруг пробуждалась снова, и тогда приходилось начинать всё заново. Основная концентрация Растара была на юго-западе. Экспансия на север сталкивалась с другой проблемой — климатической. Чем дальше на север, тем холоднее становились миры. Планеты, теоретически пригодные для жизни, были скованы льдом. Терраформирование требовало колоссальных ресурсов, а отдача была минимальной. Северные сектора так и остались малозаселёнными — несколько колоний, скорее форпостов, чем полноценных миров, ютящихся в ледяной пустоте. На северо-западе встречались свои Усопшие миры, но не такие, как на юго-востоке. Здесь руины были покрыты льдом, а температура опускалась до экстремальных значений. Охранные системы этих миров — автоматические турели, силовые поля, дроны-убийцы — иногда активировались при приближении людей и расстреливали проходящие корабли без предупреждения. Те, кому удавалось высадиться на поверхность, рассказывали о страшных боевых существах, обитающих среди руин, — быстрых, безжалостных, словно созданных для войны. Эти существа получили имя Рейги. Они были чёрными, с гладкой хитиновой бронёй, удлинёнными черепами и хвостами, оканчивавшимися острым лезвием. Они передвигались на четырёх конечностях, но могли вставать на задние, атакуя передними. Их внутренняя структура была чужда всему, что знала человеческая биология. Учёные выдвинули гипотезу: Рейги были биологическим оружием, созданным теми же, кто построил Прекрасные Города. Возможно, они вышли из-под контроля. Возможно, их просто бросили, когда война закончилась. Но они выжили. И они размножались. Классификация Рейгов была разработана на основе полевых наблюдений — часто ценой жизни тех, кто эти наблюдения вёл. Строитель — мелкая форма, не вступающая в бой. Строители выделяли органическую смолу, из которой создавали стены, туннели, коконы. Они были основой любого улья. Повелитель улья — крупная форма, управлявшая действиями остальных Рейгов в пределах улья. Повелители обладали зачатками интеллекта: они координировали атаки, расставляли ловушки, перестраивали оборону в зависимости от тактики противника.

• Бегун — самая распространённая боевая форма. Быстрый, манёвренный, атакующий стаями. Бегуны набрасывались на противника волнами, заваливая его телами, пока тяжёлое оружие не перегревалось.
• Разрушитель — более крупная и бронированная версия Бегуна. Разрушители пробивали укрепления и атаковали технику. Их хитин выдерживал попадания из лёгкого стрелкового оружия.
• Красный Разрушитель — редкая мутация, ещё более опасная. Его хитин имел багровый оттенок, а скорость и сила были выше, чем у обычного Разрушителя. Красные Разрушители обычно возглавляли атаки.
• Бойлер — форма, плюющаяся огромными сгустками кислоты. Кислота разъедала броню и плоть. Бойлеры обычно держались позади основных сил, обстреливая противника с дистанции.
• Преторианец — элитная боевая форма, охранявшая Королеву или Короля. Огромный, массивный, с толстенным хитином, который пробивался только из рельсотронов. Преторианцы сражались до последнего и никогда не отступали.
• Гранд-Преторианец — легендарная форма, встречавшаяся крайне редко. Вдвое крупнее обычного Преторианца, способный в одиночку противостоять взводу пехоты. Каждая встреча с Гранд-Преторианцем оплачивалась десятками жизней.
• Мать (Королева) — сердце улья. Огромное, малоподвижное существо, непрерывно производившее на свет новых Рейгов. Уничтожение Королевы означало гибель улья. Но добраться до неё было почти невозможно: она находилась в самом центре, окружённая Преторианцами и Повелителями.
• Король — ещё более редкая и опасная форма. Короли были не привязаны к конкретному улью — они странствовали, основывая новые гнёзда. Встреча с Королём означала, что где-то поблизости скоро появится новый улей. Короли были разумны — или, по крайней мере, проявляли признаки интеллекта, не свойственного остальным формам. Они избегали ловушек, координировали действия разных ульев и, казалось, понимали человеческую тактику. Рейги не были разумны в полном смысле слова — они были биологическим оружием, запрограммированным на размножение и уничтожение. Но их эффективность была пугающей. И никто не знал, сколько ещё ульев скрывается среди руин Прекрасных Городов.

Не все контакты Четвёртой Волны были враждебными. На западе, в системах, куда человечество пришло в начале 2230-х годов, обнаружились две разумные расы, не проявлявшие агрессии. Первыми были Махоры — птицеподобные гуманоиды, чьи тела покрывало короткое оперение, а конечности оканчивались цепкими когтями. Их мир был сух — воды на нём почти не было, и махоры испытывали к ней острую аллергию, — но они создали развитую цивилизацию, использовавшую гравитационные технологии и гравтационные прыжки, требующие много энергии. Контакт с ними произошёл в 2233 году. Махоры не стремились к экспансии — их территории были невелики, а их интересовала в первую очередь торговля. Ассоциативный Совет заключил с ними торговый договор. Обмен был взаимовыгодным да и махорские торговые точки пояалялись на колониях 4-той волны как и человеческие на границах пространства махоров, и отношения оставались тёплыми — насколько это возможно между двумя расами, столь непохожими друг на друга. Вторыми были Аргоны — красноватого цвета гуманоиды небольшого роста, чья цивилизация находилась на более низком технологическом уровне. У них были ионные двигатели, примитивные катапульты для запуска грузов, капсулы криосна для дальних перелётов. Они не знали разрывных прыжков. Они не знали энергетических щитов. Но они обладали удивительной способностью к языкам и социальной организацией, основанной на гильдиях. Их миры, плотно расположенные в одном секторе, изобиловали кристаллами Кейна — теми самыми, что стали основой человеческого процветания. В 2233–2234 годах, после нескольких месяцев переговоров, над Аргонами был установлен протекторат. Это не было завоеванием — аргонские гильдии согласились на условия Ассоциации добровольно, понимая, что сопротивляться бесполезно, а сотрудничать — выгодно. Ассоциация получала доступ к крупнейшим известным залежам кристаллов Кейна. Аргоны получали защиту, технологии и доступ к общечеловеческому рынку. Две системы стали центрами Протектората: ARG-001 Аргониан — столичный мир, где разместилась ассоциативная администрация и откуда управлялись все аргонские колонии; и ARG-054 Аргейтар — промышленный центр, где добывалась и обрабатывалась львиная доля кристаллов. Аргоны работали на шахтах и заводах, люди управляли и контролировали. Это был неравный союз — но он работал.