В 2125 году были колонизированы ещё две системы. Процион: четвёртая планета, KL-112 Процион, холодный мир с обширными ледяными шапками, но с экваториальной зоной, вполне пригодной для жизни. Вега: третья планета, KL-110 Вега-Примарис, с мягким климатом и богатой биосферой, быстро ставшая жемчужиной первой волны. В 2126 году настал черёд Альтаира. Третья планета системы, KL-106 Альтаир-Прайм, обладала плотной атмосферой и требовала значительных усилий по терраформированию, но её потенциал был огромен. Эти семь систем — Гагарин, Новая Атлантика, Саннифлаэр, Сириус-Примус, Процион, Вега-Примарис и Альтаир-Прайм — стали планетами Первой Волны колонизации. Они были расположены ближе всего к Солнечной системе, и именно они в будущем станут ядром человеческой империи — её промышленным, культурным и политическим сердцем. Вторая, Третья и Четвёртая Волны уйдут гораздо дальше, но фундамент был заложен именно здесь.Первая волна колонизации ограничилась семью системами. Для дальнейшей экспансии требовалось совершенствование технологий и добыча ресурсов в гораздо большем масштабе, чем могли обеспечить планетарные шахты и заводы. В АНИ к 2130 году была успешно разработана и принята к реализации концепция Пустотной промышленности — сети обрабатывающих заводов, размещённых непосредственно в космосе. Идея была проста: зачем везти руду с астероидов на планету, тратя топливо и время, если можно перерабатывать её на месте, а вниз спускать уже готовые слитки металлов и компоненты? Строить в невесомости оказалось даже проще, чем на планетах: не нужно учитывать гравитацию, ветер, сейсмическую активность. Первые пустотные заводы, собранные на орбите Титана и в Поясе астероидов, были примитивными — автоматические дробилки, плавильные печи, конвейеры, — но они работали круглосуточно, не требуя ни сна, ни еды, ни зарплаты. В том же 2130 году Московский институт выпустил МБ-1М — модернизированную версию модульной брони. Конструкция была переработана с учётом опыта афганской кампании и последующих учений. Сегменты перестали идти внахлёст везде, кроме плеч и бёдер, где такое расположение всё ещё давало преимущество в подвижности. На груди теперь размещалось три крупных сегмента, на животе — пять. Инженеры попробовали придать сегментам извивающиеся, неожиданные формы, надеясь, что такая геометрия будет лучше рассеивать кинетическую энергию попаданий, но сложность производства этих фигурных пластин сводила на нет все преимущества: они были дороже, их труднее было подгонять, а в полевых условиях заменить изогнутый сегмент на стандартный прямой было невозможно. От этой идеи вскоре отказались, вернувшись к более простым формам. Тем временем на Титане происходил стремительный рывок в сфере логистики. Через его орбитальные доки проходили все грузы, направлявшиеся в колонии Первой Волны и обратно. Склады, верфи, топливные хранилища и жилые модули для персонала росли как грибы после дождя. Титан постепенно становился логистическим центром человечества — точкой, через которую проходило всё, что двигалось между Солнечной системой и новыми мирами. На колониях Первой Волны тем временем прокладывали высокоскоростные монорельсы, связывавшие первые города. Некоторые города называли в честь столиц старой Земли — на Гагарине появился Новый Киев, на Вега-Примарис — Нью-Остин. Другие получали собственные имена: Порт-Надежда на Новой Атлантике, Санриф на Саннифлаэр, Фризтаун на холодном Проционе. Строительство шло с лихорадочной скоростью, и качество часто приносилось в жертву количеству. Перенаселённая Земля наконец вздохнула спокойно. С пятнадцати миллиардов человек, населявших планету к началу экспансии, население сократилось до комфортных девяти миллиардов. Шесть миллиардов переселенцев хлынули в колонии и на Титан, перегрузив логистику до предела. «Ривентали» и спешно построенные грузовые транспорты курсировали между системами непрерывно, но их не хватало. Люди ждали своей очереди на перелёт месяцами, ютясь во временных лагерях на орбитальных станциях. Это было величайшее переселение в истории человечества — и величайший логистический кошмар. В 2132 году АНИ создал первые прототипы гравикорректоров — устройств, способных локально усиливать гравитационное поле планеты до уровня, близкого к земному. Пока это были только лабораторные образцы, но направление было задано. Одновременно началась разработка плазменных двигателей, которые должны были прийти на смену медленным ионным: они обещали значительно большую тягу и скорость, хотя и требовали колоссальной энергии. В том же году Ассоциативный Совет принял судьбоносное решение: отказаться от стационарных разрывных генераторов в пользу генераторов и катушек, устанавливаемых непосредственно на судне. Стационарные генераторы, такие как тот, что работал на «Зете», были мощны и стабильны, но они привязывали корабль к одной точке. Корабль с собственным генератором мог открывать червоточины где угодно — и это делало его по-настоящему свободным. Совет выделил колоссальные гранты на программу строительства крупных грузовых судов нового поколения, которую планировали завершить к 2140 году. Эра стационарных генераторов заканчивалась. Эра мобильных разрывных прыжков начиналась.Тем временем башня Ассоциативного Совета была наконец достроена. Её шпиль в центре Лонг-Айленда поднимался вверх на целый километр — игла из стекла и пластстали, пронзающая облака. Она была видна с любой точки Акрополиса, и по ночам её вершина светилась мягким синим светом, служа ориентиром для всех, кто жил в этой чудовищной агломерации. Статен-Айленд, бывший когда-то тихим пригородом, был полностью превращён в один огромный космодром: посадочные площадки, терминалы, ремонтные доки, склады — всё это раскинулось на десятки квадратных километров, и днём и ночью над ним висела дымка от двигателей взлетающих и садящихся кораблей. Акрополис развивал систему общественного транспорта: монорельсы, скоростные трамваи, подземные линии — город, население которого перевалило за тридцать миллионов, больше не мог полагаться на автомобили. В колониях Первой Волны жизнь постепенно налаживалась. Города обрастали пригородами — сначала стихийными, из сборных модулей, привезённых ещё на «Ривенталях», а потом и более основательными, из местных материалов. Сами корпуса кораблей-ковчегов, выполнивших свою миссию, не пропадали зря: их разбирали на строительные материалы, и пластсталевые листы, когда-то защищавшие колонистов от космического вакуума, теперь становились стенами школ, больниц и административных зданий. В планетарных столицах возводили планетарные администрации — небоскрёбы поменьше, чем башня Совета, но всё же внушительные. Первые делегаты от колоний вошли в Ассоциативный Совет, и их голоса — пока ещё робкие, неуверенные — зазвучали в зале заседаний. На Марсе начали первое экспериментальное терраформирование. Пока это были лишь робкие попытки: орбитальные зеркала, фокусирующие солнечный свет на полярные шапки, чтобы высвободить замёрзшую воду, и первые партии генетически модифицированных лишайников, высаженных в экваториальных пустынях. Никто не знал, сработает ли это, но сам факт того, что человечество пыталось изменить целую планету, говорил о масштабе амбиций. На Проционе, холодном мире с обширными ледяными шапками, тем временем строили огромные заводские цехи. Экваториальная зона, где климат был мягче, быстро превращалась в промышленный центр: здесь выплавляли сталь, собирали компоненты для пустотных заводов и ковали рельсы для монорельсов, которые прокладывали по всем колониям. На Веге, жемчужине Первой Волны, основали два новых института. Первый — Новомосковский Ассоциативный Армейский Институт, названный в честь древней Москвы и призванный стать кузницей офицерских кадров для растущей Ассоциативной Армии. Второй — Ассоциативный Гражданский Институт Веги, готовивший управленцев, юристов и дипломатов. Вега с её мягким климатом и богатой биосферой идеально подходила для академической жизни. Большинство городов Веги сосредоточились у тёплого океана, названного Академическим. Планетарная столица, Нью-Остин, раскинулась на его берегу амфитеатром: белые здания из пластбетона и стекла, широкие проспекты, пальмы, высаженные вдоль набережных. В ста километрах к северу, соединённая монорельсом, лежала Новая Москва — город науки и образования, где разместились оба института. К югу, на таком же расстоянии, находился Порт-Уэлсли — рыбацкий и торговый город, снабжавший столицу продовольствием. Ещё дальше, в ста километрах к востоку, был Гринфилд — аграрный центр с бесконечными полями гидропонных ферм. А на западе, на скалистом побережье, стоял Хайклифф — город шахтёров и инженеров, добывавших редкие минералы из прибрежных скал. Эти пять городов, соединённые монорельсами в единую сеть, стали прообразом того, как будет развиваться урбанизация во всех колониях. ЗГА постепенно всё больше выглядела как централизованное государство, а не конфедерация, которой она была при основании. Совет обрёл реальную власть, колонии — реальное представительство, а общие законы, общая армия и общая валюта скрепляли систему прочнее любых договоров. К 2140 году на смену устаревшим «Ривенталям» пришли транспорты нового класса — «Филадельфии». Они имели те же характеристики, что и предшественники, кроме одного: их длина достигала семисот пятидесяти метров. Они были больше, вместительнее и, в отличие от ковчегов, никогда не садились на планеты. Разгрузка и погрузка производились исключительно на орбите, через челноки и орбитальные лифты, что значительно ускоряло оборот. «Филадельфии» стали рабочей лошадкой Второй Волны — той, которая уже маячила на горизонте.К началу 2140-х годов стремительный рост колоний Первой Волны и расширение логистических маршрутов поставили перед Ассоциативным Советом вопрос, которого прежде не существовало: безопасность. Пиратство, зародившееся в Поясе астероидов ещё в XXII веке, с появлением разрывных технологий начало выходить на межзвёздный уровень. Отдельные вооружённые группировки, не подчинявшиеся ни одному государству и базировавшиеся на нелегальных станциях в межзвёздной пустоте, начали нападать на грузовые конвои. Груз, стоивший миллиарды кредитов, исчезал бесследно. Колонисты на отдалённых мирах чувствовали себя брошенными. Совет не мог больше это игнорировать. В 2141 году был официально учреждён Ассоциативный Флот — первые в истории человечества единые космические вооружённые силы. Его задачей объявлялась защита торговых маршрутов, колоний и граждан Ассоциации от любых угроз. Командование Флотом разместилось в Акрополисе, в новом здании на набережной Ист-Ривер, получившем название Адмиралтейство. В течение последующего десятилетия, с 2140 по 2150 год, были выстроены основные массивы орбитальных верфей у четырёх ключевых систем: у Титана — логистического сердца человечества; у KL-102 Саннифлаэр — ворот в систему Бета Центавра; у KL-112 Процион — промышленного центра Первой Волны; и у KL-104a Титов — спутника Новой Атлантики, богатого ресурсами и удобно расположенного.
Параллельно с флотом развивалась и пехота. Московский институт активно разрабатывал и в 2143 году представил МБ-2 — второе поколение модульной брони. Количество сегментов было значительно уменьшено: два на груди, три на животе. Нахлёст сохранялся только на плечах, где подвижность всё ещё требовала такой конструкции. Броня стала легче, удобнее и надёжнее: самопроизвольное отстёгивание модулей, мучившее солдат на учениях, было устранено. Тогда же была выпущена МБ-2К — космическая модификация с полной герметизацией, усиленной радиационной защитой и креплением для кислородного баллона.
Человечество достаточно развилось, и на новых колонизационных транспортах типа «Филадельфия-КМ» — колонизационной модели, оснащённой новыми плазменными двигателями, полноценными реакторами холодного синтеза, разрывными конденсаторами и генераторами второго поколения, — начался новый рывок. В отличие от обычных «Филадельфий», которые разгружались на орбите, «Филадельфия-КМ» проектировалась для одной-единственной посадки. Она доставляла колонистов и оборудование на поверхность, а затем её корпус, как и корпуса «Ривенталей» до неё, разбирали на строительные материалы. Это был билет в один конец — но именно такой транспорт был нужен для освоения новых миров.
Численность человечества, подстёгнутая новыми открытиями и относительным миром, выросла стремительно. С шестнадцати миллиардов до выхода из Солнечной системы она подскочила до тридцати четырёх миллиардов за каких-то двадцать лет. Земля снова начала задыхаться, несмотря на отток шести миллиардов переселенцев. Колонии Первой Волны, ещё недавно бывшие фронтиром, теперь сами стали центрами притяжения. Нужен был новый рывок в будущее. Нужна была Вторая Волна.